В списке может оказаться каждый: кого и зачем причислили к иноагентам, связанным с “Крымской солидарностью”

В конце июня российское министерство юстиции включило общественное движение “Крымская солидарность” в реестр “иностранных агентов”. Основанием для этого якобы стало сотрудничество с государственными органами Украины, однако никакой конкретики российские власти не предоставили. А уже 21 июля активисты заявили о прекращении деятельности объединения и перестали обновлять информацию на своих ресурсах.

Уже само по себе закрытие ресурса, системно распространявшего информацию о преследовании крымских мусульман и других нарушениях прав человека, значительно подорвало сопротивление репрессиям оккупантов в Крыму. Но это не единственная плохая новость.

Ведь решение о статусе иностранного агента для “Крымской солидарности” развязало руки российским силовикам по отношению к десяткам общественных активистов и независимых адвокатов. В том числе и тех, кто к деятельности объединения не имеет прямого отношения.

О том, кто уже оказался под риском преследования из-за объявления “Крымской солидарности” иноагентом и какими будут практические последствия для ситуации с правами человека в Крыму, читайте в материале.

Пакет “Безлимит”

Вскоре после включения “Крымской солидарности” в реестр “иностранных агентов” российские власти расширили список людей, которых считают участниками объединения.

Первоначальный список действительно состоял из наиболее активных его членов, профильных адвокатов по делам крымских мусульман и известных гражданских журналистов объединения. Но внезапно список расширили до 137 человек, что в правозащитных кругах оценили как одно из самых масштабных ограничений по количеству людей, которых оно коснулось. В обновленном перечне – крымские и российские адвокаты, не связанные с постоянной защитой крымских мусульман, гражданские активисты, уже прекратившие деятельность, а также журналисты, давно покинувшие оккупированный полуостров.

Как отметил в комментарии изданию ZMINA один из “новичков” этого списка, имя которого не раскрываем из соображений безопасности, нынешнее количество точно не окончательно, и оккупанты имеют “безлимитный тариф” на включение туда абсолютно любого человека.

“Репрессии в Крыму продолжаются уже двенадцать лет. За это время так или иначе любой нормальный адвокат, гражданский активист или журналист хотя бы раз где-то пересекался с представителями “Крымской солидарности” – давал интервью, пил кофе под судом, мимо проходил… Силовики получили универсальный инструмент для, так сказать, усложнения жизни этих людей, без необходимости предоставления доказательств и других процессуальных хлопот”, – отмечает собеседник ZMINA.

Адвокаты только “конторские”

В первую очередь – это сильный удар по остаткам независимой адвокатуры в Крыму. И это не фигуральное заключение, а результат анализа расширенного списка. Поскольку в нем присутствует несколько адвокатов, которые давно уже “сошли с дистанции” по разным причинам – Алексей Ладин из-за лишения статуса, Николай Полозов – из-за угрозы уголовного преследования, Ислам Велиляев – из-за ареста и т.д. Однако в списке также можно найти несколько адвокатов, которые продолжают вступать в политически мотивированные дела, причем не только по преследованию крымских мусульман.

Теперь их возможности будут сильно ограничены из-за запрета “иноагентам” вести дела, в материалах которых есть сведения со статусом “государственной тайны”. В то же время в Крыму подавляющее большинство политически мотивированных кейсов засекречено под предлогом охраны “гостайны”. Причем сами адвокаты часто в непубличных беседах признают, что понятие “тайны” давно деградировало и перестало реально служить интересам безопасности. В частности, они отмечают, что есть дела, в которых “гостайна” – это название программы, с помощью которой ФСБ проверяло содержимое мобильного телефона обвиняемого. И только на этом основании “секретится” все дело, потом весь судебный процесс, и с адвокатов берут подписку о полном неразглашении.

“Выбивание” отдельных неудобных защитников из дел с “гостайной” – это не только о текущем моменте, но и о создании прецедента, считает один из адвокатов, включенных в расширенный список “Крымской солидарности”, имя которого не раскрывается из соображений безопасности. По его мнению, это сигнал любому защитнику: будешь лезть в такие дела – получишь “иноагента”.

“В ФСБ давно сформирован корпус своих “адвокатов” из числа бывших сослужителей. Им с ними удобно работать, разумеется. Теперь, судя по всему, только они и будут допущены к подобным процессам, результаты которых не трудно предсказать”, – отмечает крымский адвокат.

Больше одного не собираться

Кроме адвокатов, расширенный список включает в себя большое количество правозащитников, общественных и религиозных активистов, старейшин крымскотатарского народа, а также жен и матерей политзаключенных в Крыму. Все они теперь будут очень ограничены в возможностях проводить любые, даже самые нейтральные мероприятия или принимать в них участие. Например, если где-то в Бахчисарае будет проходить вечер написания писем политзаключенным и там будет среди других “иноагент”, то все участники могут быть оштрафованы за содействие в обходе ограничений по организации публичного мероприятия.

Но настоящим подарком для оккупантов в работе с новосозданными “иноагентами” является норма о внеплановых проверках. Поводом для такой проверки может быть поступление от любого лица информации о нарушении законодательства. Учитывая широкую правоприменительную практику на оккупированных территориях, российские силовики будут расценивать любой визит в дом “иноагента” как публичное мероприятие и врываться через заборы и окна, чтобы “прекратить противоправную деятельность”. В то же время “в рамках проверки” будут выносить всю цифровую технику, подрывая таким образом остатки возможностей поддержки гражданской активности.

Не случайно, по мнению крымских правозащитников, в расширенном списке оказались и некоторые старейшины крымскотатарского народа. Их авторитет в отдельных общинах имеет серьезный вес, а статус “иноагентов” при определенных усилиях начнет бросать тень на их репутацию. К тому же, в критические моменты, такие как массовая мобилизация, у силовиков будут действенные инструменты, чтобы свести активность старейшин к нулю.

Обеспечить полную тишину не получится

Наименее оправданным выглядит включение в список “иноагентов” нескольких гражданских журналистов “Крымской солидарности”. Хотя с точки зрения российской репрессивной системы, видимо, расчет был либо остановить непрерывный поток информации о военных преступлениях и массовых нарушениях прав человека на оккупированной территории, либо привлечь корреспондентов к ответственности за нарушение многочисленных ограничений распространения информации от “иноагента”. В современной редакции российского законодательства два штрафа за отсутствие плашки “иноагент”, значка 18+ или еще каких-либо атрибутов – это повод готовиться к уголовному делу и реальному сроку.

В то же время сложно сказать, насколько эффективно это будет применяться на практике, поскольку гражданские журналисты работают больше не на имя, а на идею и могут готовить контент под псевдонимами, отследить которые не так-то просто. Кроме того, они морально готовы к новым механизмам репрессий больше других. Ведь за последние год-полтора десятки их коллег на полуострове уже стали жертвами сфабрикованных уголовных дел по обвинениям намного более тяжелым, чем нарушение законов об иноагентах.

Аналогичная ситуация с источниками информации. Оккупационные власти никогда не строили диалог с гражданскими журналистами “Крымской солидарности”, поэтому “иноагентский” статус ситуацию ухудшить никак не сможет. Что касается основных “ньюзмейкеров” для гражданских журналистов, то это, как правило, родственники политзаключенных. Российские силовики буквально разрушили их семьи на десятки лет. И было бы наивно рассчитывать, что в таких условиях эти люди будут с пиететом и опаской относиться к “иноагентам”. Скорее, наоборот, этот статус в Крыму все чаще воспринимается как знак качества.