Похищенные: Россия скрывает факт удержания в Крыму сотен гражданских с новооккупированных территорий
“Установлено, что лицо сопротивлялось проведению специальной военной операции… Лицо находится в условиях, которые не несут угрозы жизни и здоровью”. Такие ответы – едва ли не единственное известие для близких людей, которых похитили россияне на оккупированных территориях или пропали во время эвакуации через оккупированные регионы. Судьба многих других пропавших в течение месяцев остается неизвестной. Каковы масштабы этой проблемы и что можно сделать для освобождения заложников Кремля?
![](https://zmina.info/wp-content/uploads/2022/12/sizo.jpg)
Счет на сотни
Правозащитники Центра прав человека ZMINA на начало декабря зафиксировали 386 случаев насильственных исчезновений после начала полномасштабной агрессии. Но это только верхушка айсберга – только случаи, которые стали известны благодаря обращениям родственников или свидетелей похищений.
Сколько случаев до сих пор остаются неизвестными из-за соображений близких “не навредить” или отсутствия связи, а также сколько украинцев исчезли на блокпостах во время “фильтрационных мероприятий” – посчитать невозможно.
Среди основных мест содержания захваченных гражданских, по информации координатора Медийной инициативы по правам человека Татьяны Катриченко, Крым, следственные изоляторы ближайших к границе Брянска, Белгорода, Курска, Ростова, а также колонии на оккупированной территории Донецкой области. В инициативе “Крымская идея” добавляют, что только в одном следственном изоляторе Симферополя, по их оценкам, содержат по меньшей мере 110 гражданских лиц с оккупированных территорий.
Инкоммуникадо
Ключевая проблема в этих обстоятельствах – состояние incommunicado detention, означающее удержание в условиях полной изоляции от внешнего мира. Крымские правозащитники рассказывают, как в начале полномасштабной войны для заложников с вновь оккупированных территорий освободили этаж в женском блоке следственного изолятора, который стоит отдельно от других корпусов и имеет неформальное название “монастырь”.
В “монастыре” нет “дорог” – определенных средств обмена информацией между камерами и целыми корпусами. Новых людей привозят туда с мешками на голове, чтобы никто не увидел лицо. Даже охрана этого этажа в женском корпусе была поставлена не из персонала СИЗО, а из специальной конвойной службы ФСБ. К тому же, работникам изолятора на отдельном совещании было запрещено даже между собой обсуждать, кого держат на отдельном этаже в “монастыре”.
А осенью 2022 года украинских заложников перевезли в новое Симферопольское СИЗО-2, которое начало строиться по заказу ФСБ еще в начале оккупации Крыма. СИЗО находится на территории исправительной колонии строгого режима, что усугубляет и без того беспрецедентную изоляцию. “Дорог” там тоже нет. И хорошая звукоизоляция. Люди, которые там находятся с весны или лета, до сих пор не имеют возможности сообщить близким о себе, не знают, в чем их обвиняют и сколько будут держать в этих условиях.
Читайте также: “Гражданских, которых захватывают россияне, становится все больше, но их не обменивают так, как военнопленных”, – Николай Полозов
Также они не могут обратиться за помощью к адвокату. Не могут нанять для них защитника и близкие. Формально российские власти не признают, что удерживают этих людей. На все обращения по поводу обстоятельств пребывания таких лиц администрация следственного изолятора и силовые структуры непременно отвечают, что такого человека у них нет.
Крайне редки случаи, когда родные получают лаконичный ответ, что лицо “оказало сопротивление специальной военной операции” и что его удерживают органы ФСБ.
Что делать
Военные действия и бесконечные военные преступления россиян сейчас создали сверхмощную нагрузку на гражданское общество. Волонтерское движение, эвакуация гражданских с линии столкновения, обустройство беженцев, гуманитарная помощь жителям освобожденных регионов – это неполный перечень того, что сейчас в приоритете большинства организаций и инициатив.
Судьба гражданских лиц, попавших в заложники Кремля, не может выпадать из этого перечня, поскольку, как и в других делах, речь идет о спасении их жизни.
Поэтому сейчас общественные организации могут направить свои усилия на реализацию двух основных направлений.
Во-первых, на поисковые действия, в результате которых нужно получить максимально полную картину о количестве попавших в заложники гражданских лиц и о местах их удержания.
Во-вторых, на работу по убеждению органов власти, которым “не ко времени, потому что много военнопленных”. Важно пробивать этот барьер месседжем о том, что эти люди так же защищали родину, сопротивлялись оккупации и поэтому сейчас находятся в плену.
Для государственных институтов также очевидны два ключевых направления для деятельности.
Первый – поиск и внедрение алгоритмов обмена гражданских лиц по аналогии с механизмами, которые уже начали давать результаты в обменах военнопленными.
Второй – увеличение внимания к этой проблеме со стороны представителей международной аудитории. Много сказано о том, что российскую власть нужно признавать террористической, но в качестве аргументов очень редко упоминаются сотни гражданских заложников, которым до сих пор грозит смертельная опасность.